KOMINAROD.RU
   Карта сайтаПишите
KOMINAROD.RU
Новости на славянских языках
Новости на национальных языках
Новости наших пользователей
Статьи
Опрос
Новости МАФУН

Статьи

Василий Васильевич Налимов: учёный, гностик и рыцарь 20-го столетия

Автор: Владимир Багрянский
Дата публикации: 12.11.2009
Язык статьи: Русский



"Великое Знание динамично.

Его надо раскрывать и по-новому, заново, каждый раз.

Мы – служители, выполняющие эту роль"

(1, с.365).



Вводные замечания




Есть люди, значение жизни и трудов которых начинает осознаваться потомками только через многие годы после их смерти. Ровно 8 лет назад, в крещенскую ночь 19 января 1997 года в Москве умер один из последних учёных-энциклопедистов России и крупнейший философ 20-го столетия – Василий Васильевич Налимов (04.11.1910 – 19.01.1997). Его новаторские, на десятилетия опережающие своё время научные и оригинальные философские идеи будут во всей их полноте оценены и восприняты только в культуре нынешнего, 21-го века.

Есть также масштабные духовные и культурно-исторические феномены, которые, играя важную роль в жизни большого числа людей одних эпох, вдруг предаются на время полному забвению или подвергаются глубокому непониманию последующих поколений, что обедняет и утяжеляет их жизнь. К таким феноменам относится русский анархизм и особенно духовное движение русского анархо-мистицизма первой трети 20-го века. В России больше не осталось живых преемников этого движения – последним из выживших в Гулаге его рыцарей был убеждённый анархист-мистик Василий Налимов.

На мой взгляд, научное и духовное наследие Налимова буквально с каждым днём становится всё более актуально, особенно для тех жителей России, кто ищет выхода из тотального кризиса, в который стремительно погружается страна. Дискуссии о судьбе России, о путях демократии и либерализма в стране, невозможно плодотворно вести в отрыве от того широкого исторического и культурного контекста, на котором возник и развивается нынешний политический и экономический кризис в России. Иными словами, судьба России – это проблема её культуры в самом широком смысле слова, которую невозможно понять без обсуждения малоизвестных и скрытых, но крайне важных сторон её истории и содержания.

Как мы пришли к той катастрофе, в которую сейчас погружается страна? Были ли какие-то серьёзные и перспективные альтернативы известному трагическому развитию российской истории? Как получилось, что они не реализовались, а весь огромный духовный потенциал народа за короткое историческое время оказался чудовищно покалечен и по-просту закопан, если не был вывезен за пределы России? В сложности и многообразии современной цивилизации легко заблудиться и потеряться, оказавшись в новом историческом проигрыше, – какие нам нужны этические и общемировоззренческие ориентиры, дабы попытаться избежать этого нового поражения? Возможно ли сегодня извлечь уроки – и какие? – из ранее пережитого и накопленного в стране опыта её людей? Лучших представителей нации...

Именно таким образом я предлагаю читателям, которых эти вопросы могут волновать, подойти к выносимой мною для ознакомления и осмысления теме о малоизвестных сегодня даже в среде образованной интеллигенции, однако значительных и взаимосвязанных явлениях общемировой и российской культуры.



Со своей стороны, публикацию этих кратких очерков я ощущаю своим долгом по отношению к Василию Васильевичу и посвящаю их благодарной памяти человека, труды, личность и образ которого уже четверть века сохраняют огромное значение в моей жизни.



Русский мистический анархизм





По словам основателя этого духовного движения, Аполлона Андреевича Карелина (1863-1926), возрождённое в "мистическом анархизме" гностическое христианство нигде за рубежом не имело такого распространения, как в советской России. И, наверное, нигде так жестоко не преследовалось тоталитарной властью. Кого-то может удивить, как эти два слова могут быть в принципе соединены. Но к началу 20 века анархизм естественным образом эволюционировал, постепенно пройдя путь от чисто политического движения ювенильного и часто агрессивного характера против насилия любой власти, к общественной деятельности этического и философского характера, а в конечном итоге – к духовной активности откровенно мистического типа, базирующейся на отказе от насилия вообще. Это движение открыто противостояло большевизму – его идеям и практике – вплоть до полного разгрома чекистами к 1939 году.


Сведений об Аполлоне Карелине много, но они разбросаны по разным источникам (2). Он родился в Санкт-Петербурге в семье дворянина. Его отец, Андрей Осипович Карелин (1837-1906), свободный художник и фотограф Императорской Академии художеств, был одним из первых фотографов России. Прекрасный портретист и пейзажист, любитель астрономии и педагог, он был хорошо известен в России и за её пределами как действительный почётный член ряда обществ и призёр выставок в России, Европе, США. Аполлон Карелин с отрочества стал приверженцем идей русского анархиста Михаила Бакунина – самого последовательного и серьёзного противника тоталитарного социализма К.Маркса, равно как самодержавия и любой иной формы тирании (3). Детство и юность он прожил с родителями в Нижнем Новгороде, где включился в народовольческое движение, ещё будучи гимназистом. Народовольческий кружок Карелина готовил свою прокламацию для крестьянства – самую короткую в истории России: "Граждане! Требуйте конституции!"


Первый арест, 14 месяцев в Петропавловской крепости Санкт-Петербурга. Затем окончание Казанского университета со званием кандидата юридических наук (1888), но экстерном, поскольку почти все годы с 1882-го по 1905-й он провёл в ссылках – в Семипалатинске, Яренске, Вологде, Иркутске. Карелин изучает историю, экономику и право русских сельских общин, где столкнулся с религиозным анархизмом и "безначальным" самоуправлением у староверов. С 1883 года он опубликовал множество статей и две книги – по истории и экономике. На жизнь зарабатывал публикациями, ведя бесплатную адвокатскую работу в пользу неимущих. В этом смысле Карелина можно назвать одним из самых первых российских правозащитников. В Сибири он из народовольца стал сначала социал-революционером.


В 1905 году Аполлон Карелин окончательно обращается к анархизму и эмигрирует во Францию, где прожил 12 лет, много публиковался, преподавал и получил высокую степень посвящения в Ордене Тамплиеров. В 1907 году он основал Чёрный Крест – анархический аналог Красного Креста, всемирную благотворительную организацию помощи заключённым анархистам, бюро которой действовали в Лондоне и Нью-Йорке. В 1907-1913 годах он руковoдит также им основанным Братством вольных общественников – кружком русских анархистов в Париже. Стоит отметить, что своими радикальными сравнениями царской охранки с инквизицией средневековья и опричниной Ивана Грозного, Карелин заслужил большую ненависть политической полиции России, агенты которой угрожали его жизни в России и устраивали против него провокации в Париже, докладывая о нём начальству как об "опасном террористе". В первую мировую войну Карелин, в отличии от большевиков, стоял, как и большинство других анархистов, на твёрдой пацифистской позиции.


Аполлон Карелин возвращается в истерзанную войной, бурлящую после Февральской революции Россию в сентябре 1917 года, ещё полный энтузиазма. Как и большинство русских анархистов, он надеялся, что октябрьский переворот 1917 года станет началом великой социальной революции. В 1918 году он основал Всероссийскую Федерацию анархистов-коммунистов, затем российское отделение международного Чёрного креста. В течение недолгого времени он возглавлял группу наблюдателей в правительстве советской России – Верховном Совете. Характерна оценка работы этой группы советским историком С.Н.Каневым: "Вся деятельность анархистов-коммунистов во ВЦИК была направлена на то, чтобы дискредитировать Советскую власть. С этой целью они и вошли в верховный орган власти" (2, с.109). Так понимают гуманизацию общества советские идеологи, ибо цель карелинской группы наблюдателей была в посильной гуманизации государственной власти – в борьбе со смертной казнью и общим террором большевистского государства. Такова была, ещё со времён Средневековья, традиционная политическая практика Ордена Тамплиеров, а также их преемников следующих эпох, которые не столько дуалистически противопоставляли себя феодальной и королевской власти в Европе, сколько смягчали её произвол и корректировали девиации от христианских идеалов, используя для такого влияния на сильных мира сего свой завоёванный кровью авторитет и прочное положение в обществе того времени.


Уже к 1920-м годам дилемма русского анархизма становится печально ясна. Либо продолжать участвовать в создании нового общества на основаниях большевизма, и в этом случае диктатура материалистического типа будет неизбежна. Либо решать задачу расширения личного сознания и духовного развития людей, и в таком случае разрыв с новым режимом был неотвратимым. Уже в начале 1920-х годов исчезли последние надежды Карелина на то, что Россия избежит нового тотального государственного террора. Но Карелин никогда не был конформистом и не собирался сдаваться перед лицом большевистской диктатуры. В разгар "красного террора", когда российские тюрьмы заполнились не только дворянами и "буржуями", но снова социалистами и анархистами вновь возрождаемой империи, он пишет смелые статьи против смертной казни, в которых заявляет, что большевики "уничтожили" революцию, и что его личный анархический гуманизм опирается на идеи христианства.


Таким образом, насущной задачей для России, по мысли Карелина, было углубление христианства вне религиозных институтов – через возвращение к его истокам. Дабы подчеркнуть отличие своего движения от политического анархизма, карелинские анархомистики нередко употребляли для обозначения своих убеждений не прежний философско-политический термин анархия (от греческого слова "безначалие"), но акратия (от греческого синонима, слова "без-властие") или синкратия (греч. "со-властие" – термин, которым, в частности, обозначали традиционный характер управления в Ордене Тамплиеров), либо древний тамплиерский термин синархия (synarchie – "совместное управление").


В основу этого направления русского анархизма легло то древнее гностическое христианство, веками сохраняемое в традициях Ордена Тамплиеров, содержание которого Карелин начал открывать ближайшим единомышленникам уже с 1919 года (и передавал только изустно, в частности, – в цикле из более ста гностических легенд и устных комментариев к ним). Так Аполлон Карелин ввёл мистический анархизм, уже популярный в России как философское течение, в социальную практику и политическую жизнь страны. Можно сказать, что Карелин "влил молодое вино" принесённого им из Франции эзотерического христианства "в новые мехи" глубоко созвучных с сутью этого христианства экуменических идей, уже распространённых в российском обществе (4). Это оказалось тем более успешно, что для российской интеллигенции становились понятны эзотерические учения всех традиций мира, с конца 19-го века всё более доступные на русском и европейском языках, а в народе всегда подпольно жили гностико-мистические традиции и вольная религиозная мысль (5).





Центральной идеей карелинского мистического анархизма был принцип ненасилия в межличностных взаимоотношениях и общественной жизни, как главный практический смысл учения Христа. Идея ненасилия, с древности известная в индуистской и буддийской культурах как принцип ахимсы, обычно воспринимается в нынешнем обществе как учение слабых и трактуется карикатурно, подобно толстовскому "непротивлению злу несилием". Это глубокое заблуждение и предрассудок, всё обстоит прямо наоборот. Как писал один из ближайших сотрудников Карелина анархомистик Алексей Солонович, принцип ненасилия является "в существе своём принципом величайшей силы, ибо гигантская сила нужна, чтобы действовать ненасилием, но потому анархисты стремятся к могуществу, мощи, но не к власти и насилию..." (1, с.146). И далее уточняет эту мысль: "Проблема взаимопомощи и солидарности, как её развивал Кропоткин, переходит в проблемы любви и сострадания, как их ставили Кришна, Будда и Христос" (1, с.161). В понимании Карелина и Солоновича принцип ненасилия неотделим от центральной для анархизма ценности Свободы: "Свобода является единственной приемлимой формой, под которой можно мыслить себе Бога" (1, с.144).


Открытые наиболее прогрессивным идеям эпохи, анархомистики считали, что революция не имеет смысла, если она не меняет глубинную – духовную природу человека. Широкое просветительство, тщательное последовательное духовное воспитание личности и благотворительность (милосердие) становятся главными направлениями их деятельности. Конкретная цель мистического анархизма была ясной – подготовить человека к свободе и ответственности в новой неэтатической культуре, ибо со стремительным развитием техники государственная власть обретала чудовищную силу. Аполлон Карелин видел задачу анархизма в организации новой формы общественной жизни, основанной на христианской этике, преодолевающей религизную нетерпимость и открытой научному опыту с целью дать каждому возможность вырабатывать личное видение мира.


Это был огромный вызов торжествующему марксизму большевиков, а в более общем плане – всей позитивистской парадигме той эпохи, а также традиционному православию с его идеей "священности" власти. Следует со всей ясностью уточнить: это движение принципиально не было политической партией, не имело ни устава, ни доктринальной оформленности, требующей признания каких бы то ни было догматов. Оно целиком базировалось на требованиях этических при полной мировоззренческой свободе его участников.


Входившие в анархомистические кружки учёные, профессоры и студенты вузов, школьные учителя, писатели, художники, артисты имели связи с самыми разными культурными и внецерковными духовными движениями в стране. Они регулярно проводили публичные лекции, по-возможности публиковали статьи и книги, но главной формой публичного выражения эзотерических учений анархомистиков стал театр. Этим карелинские тамплиеры осознанно развивали традицию русских анархомистиков-символистов (Георгий Чулков, Вячеслав Иванов, Александр Блок и др.). Они писали и ставили пьесы как своего рода средневековые мистерии, адаптированные к современности, обращаясь таким образом через сознание аудитории к глубинно-духовным уровням коллективного бессознательного открытой им части нации.


Главное же средство достижения этой цели, согласно установкам христианского рыцарства, было в личном примере поведения человека. По свидетельствам современников, Карелин обладал энциклопедической эрудицией, невероятной работоспособностью и феноменальными психическими способностями. Его личное духовное влияние на окружающих людей было огромным. Вполне можно утверждать, что и Аполлона Карелина, и другого великого анархиста-гуманиста Петра Кропоткина, как людей бескомпромиссных, спасла от большевистского Гулага только их собственная смерть. Но светлый дух Аполлона Андреевича и после смерти этого русского апостола Свободы долго словно физически присутствовал среди его последователей.





Кострища над катакомбами





Наверное, мы никогда не узнаем сколько их было. Опасения (к сожалению, обоснованные) инфильтрации движения агентами и провокаторами ВЧК-ГПУ-НКВД вынуждали русских тамплиеров использовать разные названия орденских кружков, не пересекающихся друг с другом – Орден Тамплиеров, Орден Света, Орден Духа, Орден Параклета, Орден Рыцарей Духа, Орден Сфинкса, Орден Взаимопомощи, Храм Искусств, Братство Милосердия, Ясный Город... Это делалось с целью скрыть их взаимосвязи, которые стали ещё менее расшифруемыми для нас сегодня, чем для сталинской госбезопасности тех лет, по причине гибели в Гулаге активных членов движения и смерти от возраста к сегодняшнему времени всех выживших в заключении. География движения широка – она охватывает многие города: Москва, Петроград, Нижний Новгород, Екатеринбург, Новосибирск, Томск, Минск, Киев, Харьков, Ростов-на-Дону, Сочи, Батуми, Ташкент... Хотя мы не знаем общего числа анархомистиков, нам известно, что в движение входили выдающиеся учёные и деятели культуры того времени. Такие, например, как математик Дмитрий Бем (1880-1938); историк и геофизик Алексей Синягин (1901-1938); социолог и технический директор БСЭ Николай Проферансов (1885-1934); режиссёр Валентин Смышляев (1891-1936); гениальный актёр театра Михаил Чехов (1891-1955); расстрелянный историк, востоковед, полиглот Юлиан Шуцкий (1897-1938) – исследователь даосизма и автор первого перевода на русский язык китайской "Книги перемен", И-Цзин..


Репрессии нарастали постепенно, но неотвратимо. В 1922 году, сразу после смерти Кропоткина, большевики закрыли его издательство и газету "Голос Труда", ещё раньше – журнал Карелина "Вольная жизнь" (1919-1921). В 1923 году было запрещено Антропософское общество, с которым анархомистики поддерживали связь, начались масонские процессы, аресты анархомистиков, и фактически уже после 1925 года анархомистики были вынуждены распространять свои знания в большевистской России исключительно тайно, а начиная с 1930-го всё движение оказалось в подполье катакомбного типа, когда собрания анархомистиков были попросту запрещены советской властью. Однако некоторые анархомистики в 1920-х годах были высланы или сами смогли эмигрировать в Европу и США.


Там они издавали основанные учеником Карелина Р.З.Эдманом (Е.Долининым) газету "Рассвет" (Чикаго, 1924-1937) и ежемесячный журнал "Пробуждение" (Детройт, 1927-1939). В 1926-1936 годах это были издания почти целиком русских анархомистиков, где публиковали, в частности, свидетельства и письма из России – фактически первый советский "сам- и тамиздат". Одно лишь переиздание этих печатных материалов с современными комментариями составит не один том серьёзных публикаций о происходившей тогда в СССР духовной борьбе. Духовным и культурным центром анархомистицизма оставался Музей П.А.Кропоткина в Москве – с 1927 года и вплоть до его полного погрома и разграбления чекистами в 1939 году.


Огромная работа в архивах КГБ-ФСБ была проделана в 1989-1995 годах советским историком и писателем Андреем Никитиным, сыном анархомистиков-тамплиеров Леонида и Веры Никитиных, который обобщил все сделанные на эту тему свои публикации в недавних изданиях (6). Его книги, грешащие очень серьёзными недостатками, тем не менее, остаются сегодня главным источником сведений о Восточной ветви Ордена тамплиеров по материалам следственных дел сталинских чекистов. К слову, название последней работы Никитина "Орден российских тамплиеров" – это "новорусский" нонсенс: такого ордена просто не существовало ни в словах Аполлона Карелина и его ближайших учеников, ни в памяти выживших русских тамплиеров, ни в документах ОГПУ-НКВД. Поэтому не было смысла выдумывать такое название ордену, вводя в заблуждение читателей даже для того, чтобы не путать карелинскую Восточную ветвь Ордена Тамплиеров с основанным в начале века в Германии псевдо-тамплиерским ОТО (Ordo Templi Orientis – Орденом Храма Востока) Теодора Реусса, Карла Келлнера и Алистера Кроули (7).


Здесь важно сразу подчеркнуть, что русские анархомистики осознанно и последовательно противостояли идеологии и практике ОТО так же, как извращению учения и узурпации прерогатив тамплиеров европейскими расистами, особенно нео-тевтонцами тоталитарного ОNТ (Ordo Novi Templi – Ордена Нового Храма, 1907-1938) цистерианского монаха-ренегата Адольфа Йосефа Ланца ("Йорга Ланца фон Либенфелса"). ОNТ был зародышем и прототипом нацистского Ордена SS Генриха Гиммлера, а параноидальные идеи психически нездорового Ланца стали основой известной расовой политики Третьего Рейха. Скрытые идейные пружины этой европейской катастрофы – причины невероятной возгонки национализма в коллективном бессознательном германского народа – и сегодня не до конца прояснены. Но несомненно, что главную роль в этом сыграли мрачные оккультные организации, которые под прикрытием имени Христа развивали идею "священной власти избранных" на земле и насилия как главного средства "очищения и преображения" мира (8). Этого векового соблазна инвизиторов всех культур не избежали даже такие незаурядные люди, как вступивший в SS немецкий историк и филолог Отто Ран, сотрудничавший с нацистами итальянский эзотерик Юлиус Эвола и Рене Генон – французский математик и посвящённый в суфизм философ-энциклопедист, которого считают наиболее известным представителем Западной ветви Ордена Тамплиеров, поскольку в 1908-1911 годах он входил в одну из его возрожденых коммандорий (9). Для карелинских анархо-тамплиеров всё это было абсолютно неприемлимым извращением христианства.





Сталин, помогавший германскому Вермахту вооружиться, а Гитлеру – придти к власти, проявлял к этой оккультной деятельности нацистов особый интерес, ибо соответственные отделы ОГПУ-НКВД и военного главразведупра занимались такой же, причём в сотрудничестве с нацистами, а сам тиран был склонен к оккультизму ещё с тифлисской молодости. Точно так же, как ONT для SS, идейно-историческим прототипом ВЧК-КГБ-ФСБ стал "орден кромешников", то есть кровавая опричнина Ивана IV (10). Но следует также подчеркнуть, что и по неписанным правилам анархомистиков, и по древним синархическим традициям Ордена Тамплиеров, члены правящей партии большевиков, а значит и лубянские оккультисты, уже по роду своих устремлений и профессиональных занятий никак не могли быть допущены в это братство. Поэтому назвать их, как это делает А.Л.Никитин, некими "нео-тамплиерами" можно не более, чем тевтонских расистов из ОNT Ланца. Назвать же ритуалы чёрной магии, – проводившиеся в подвале на Малой Лубянке (специально поближе к потокам крови убиваемых чекистами людей) и описанные в документах архива ФСБ, – "подлинным оперативным розенкрейцерским деланием" (!), а занимавшихся этим, но "благополучно и счастливо избежавших репрессий" оккультистов – "тамплиерами", можно только не понимая сути учения и непосредственно не зная духовной практики как тамплиеров, так и розенцкрейцеров, а также не понимая механизмов и принципов функционирования такой организации, как ВЧК-КГБ-ФСБ (6, 2000, с.178-194).

Другой, более ценный источник об анархомистицизме – уникальные мемуары участников движения, тоже подкреплённые материалами архивов ФСБ, главные из которых – книга воспоминаний Василия Налимова, в которой он оценивает феномен не просто объективным анализом с расстояния времени, но также взглядом изнутри его – стремясь передать нашим поколениям духовное пламя анархомистиков (1). Он был учеником Алексея Александровича Солоновича (1887-1937) – выходца из дворянской семьи (сына артиллерийского офицера), доцента МВТУ, математика и философа, человека энциклопедической образованности и фантастической работоспособности. Машинописные философские работы Солоновича – "Христос и христианство", "Мистический анархизм" и "Михаил Бакунин и 2000-летний культ Йалдабаота" (его главный труд более 1200 страниц в переплетённых томах тиражом 6 экземпляров) – остались в ныне закрытых архивах КГБ-ФСБ. Будучи учеником и ближайшим помощником Аполлона Карелина, после его смерти Солонович возглавил духовное руководство анархомистическими кружками. Продолжая начатое Карелиным, он был одним из инициаторов создания Вольного Содружества духовных течений – объединения теософов, антропософов, толстовцев и анархомистиков, стремился создать в России Вольный духовный университет. Но при власти большевиков этот университет смог действовать только подпольно.

В отличие от розенкрейцеров и большинства масонов, тоже связанных с христианской гностической традицией, тамплиеры, которых представлял Аполлон Карелин, с конца 19-го века не только стали давать женщинам рыцарское посвящение самых высоких степеней, но считали желательным участие женщин в посвящении и духовном обучении новичков этого древнего эзотерического братства. После ареста Алексея Солоновича место руководителя анархомистиков заняла его жена, математик и сотрудница Кропоткинского музея Агния Онисимовна Солонович (1888-1937). Именно Агния Онисимовна посвятила в орденские таинства Василия Налимова. Агния Солонович была в свою очередь арестована НКВД в 1936 году и, обвинённая в "терроризме" Военной коллегией Верховного суда СССР, расстреляна в Москве 29 июля 1937 года после длившейся 2 минуты пародии на суд ("тройка" под председательством армвоенюриста В.В.Ульриха).

В 1958 году Военная Коллегия ВС СССР реабилитировала Алексея и Агнию Солонович по заявлению их сына Сергея Алексеевича, тоже прошедшего через сталинский Гулаг. Все руководители тамплиеров-анархомистиков могли избежать смерти, поскольку чекисты предлагали им жизнь в обмен на сотрудничество с неким тайным орденом в недрах Лубянки, и они были уничтожены за совершенно осознанную и неподкупную оппозицию этой оккультной организации. Хотя не все анархомистики выдержали это испытание... Со стороны русских рыцарей-тамплиеров супругов Солонович этот выбор был личной жертвой за идею Свободы – жертвой осознанной и даже намеренной (1, с.310-311, 324-331, 376, 377). Как и её муж, Агния Солонович свою вину не признала и никаких показаний на кого-либо не дала. У Солоновичей было двое детей. Василий Налимов пишет:

"Читая протоколы допросов, поражаешься не просто мужеству человека перед лицом беспощадного монстра системы, но парению духа и достоинству" (1, с.327).

Как известно, Орден Тамплиеров – самый эзотеричный, самостоятельный и мощный из 12-ти рыцарских орденов Европы 11-14 веков – открыто существовал около 200 лет (1118-1307). Будучи формально католическим, он тайно опирался на гностическую традицию раннего христианства, подавленную цезаре-папизмом Ватикана, обладая также древнейшими эзотерическими знаниями до-христианского жречества кельтов и египтян. Первыми задачами ордена было смягчение последствий кровавых крестовых походов (1095-1295), разрушительных для христианства в Европе, а также сохранение от уничтожения и профанации хранившихся в Иерусалиме документов об Иисусе Христе и завоёванных крестоносцами реликвий. Обе задачи тамплиеры выполнили, отчего их называли "хранителями тайн Грааля", и благодаря чему они затем сыграли особую роль в развитии европейской демократии. Орден стоял у истоков идеи секулярности как системы общественного устройства, в которой законом охраняется полная свобода совести и общественных объединений, а любая религия отделена от государства. Тамплиеры консолидировали просвещённую элиту против кровавого мракобесия католической инквизиции, начавшейся на рубеже 12-13 веков, противостоя уничтожению гностиков-катаров и евреев в первом "христианском" геноциде – чудовищных по жестокости папских войнах против "еретиков" (1208-1329). Выстроив сеть межнациональной финансовой взаимопомощи, орден фактически создал современную банковскую систему, услугами которой пользовались короли, дворяне, церковь, купцы. Поэтому влияние тамплиеров на европейских монархов и их вассалов, направленное на прекращение медждоусобиц и смягчение нравов, было огромным (11).

Попытка короля Франции Филиппа IV разгромить Орден Тамплиеров в 1307-1314 годах стала первым европейским политическим процессом – прототипом всех последующих, включая сталинские. Однако это не принесло успеха тирану, но лишь привело к упадку страны и падению его династии, а тамплиеры, изменив формы орденской деятельности (в частности, дав начало масонству), продолжали существовать в Европе, Азии, Африке и Америке под разными названиями вплоть до наших дней (12). По словам Василия Налимова, А.А.Карелин говорил о "духовном предательстве" в Ордене Тамплиеров на рубеже 19-20 веков и расколе ордена. Аполлон Карелин представлял древнюю аутентичную ("синархическую") ветвь Ордена (13), получив от его руководителей миссию смягчить неизбежные кровавые эксцессы русской революции и попытаться использовать её огромную коллективную энергию для духовной эволюции общества. Направленность этого эзотерического христианства хорошо выражена в работе озабоченного поиском подлинной Традиции в рыцарстве Лоренса Гарднера "Кровное наследие Святого Грааля : Обнаружение скрытой родословной Иисуса", у которого мы находим слова, крайне важные для понимания сущности рыцарства Ордена Тамплиеров (13):



"Христос нисколько не уничижался омовением ног своих учеников, напротив – он поднимался в ранге царя Грааля, который защищает ценности равенства и ту идею, что князь должен служить своим подданным. Такова этика Святого Грааля (Истинной Крови), которая со всей ясностью выражена в цикле артурианских легенд (с.349-350)...



В той или иной форме, но поиск Грааля подчинён стремлению к самореализации и точно указывает тот характер действий, который должен помочь найти выход нам таковым, какие мы есть, ибо он позволяет каждому совершенствоваться в гармонии, какими бы ни были наш пол, возраст и место в обществе... Существенно никогда не забывать, что кодекс Грааля защищает демократическую систему. Рассматривать ли его в конкретном аспекте или в его духовной размерности, он одинаково касается руководителей и руководимых... побуждая нас быть солидарными и служить всем вместе.



Итак, кто такие служители Грааля? По-просту те, кто не колеблется встать на этот путь, ибо они продвигаются к свету... Чтобы оказаться среди "адаптированых" людей, необходимо быть хорошо информированным, тем более, что невозможно подготовиться к будущему иначе, нежели зная, в каком мире мы развиваемся. Тоталитарный режим, контролирующий информацию, закрывает нам доступ к истине..." (с.14-15, цит.по фр.изд.).





Но подробное рассмотрение истории и сути этого движение – задача отдельных книг. Эта тема ждёт своих новых исследователей в России, Европе и США. Здесь же я лишь коротко отмечу, как эзотерические знания и сами принципы анархо-мистицизма реализовались в жизни и творчестве последнего русского тамплиера – Василия Васильевича Налимова.





Канатоходец



Этот свой жизненный путь Василий Налимов сравнивал с танцем на канате. Он начал посещать кружки анархомистиков в возрасте 17-ти лет. На протяжении всего своего детства и в юности он имел перед глазами пример глубоко естественного анархизма в мировоззрении и поведении своего отца – известного этнографа, профессора антропологии в МГУ Василия Петровича Налимова (1879-1939).



Анархизм последнего проявлялся в абсолютном уважении свободы других людей и крайне независимом личном характере. Видимо, это было связано с происхождением В.П.Налимова: он был сыном колдуна малого финно-угорского народа на Севере России – коми – и часто повторял: "Мои предки – свободные охотники – никогда не были крепостными". Компромисс с совестью и повиновение в налимовском роду исключалось категорически – они не сдавались и не предавали друзей. Ребёнком Василий Налимов-сын запомнил обстоятельства выступления Василия Петровича на университетском митинге памяти Кропоткина, после смерти этого выдающегося мыслителя-гуманиста в 1921 году. Мать В.В.Налимова, до замужества Надежда Ивановна Тотубалина из русской купеческой семьи, была врачом, жертвенно служила больным и умерла от тифа, мобилизованная в госпиталь красной армией, когда её первому сыну Василию было 10 лет. Тогда семья жила в Нижнем Новгороде, где преподавал В.П.Налимов.



После возвращения в Москву в 1922 году, Василий Петрович работал в МГУ. Он вступил в личный конфликт со Сталиным, был дважды арестован (в 1932-м и 1938-м), обвинён в руководстве "контр-революционным финно-угорским националистическим заговором" и погиб в Сыктывкарской тюрьме до вынесения приговора. Частично реабилитирован в 1955 году, полностью – только в 1989-м. В этом мрачном деле осталось очень много тёмного и непонятного (1, с.70-77, 85-89). Отец В.В.Налимова погиб в тюрьме, когда сын уже был в Гулаге. Его младший брат Всеволод умер 16-летним ещё в 1930 году.



Не миновала 7 лет Гулага (1948-1955) и сестра, Надежда Налимова-Уайтхед: по причине замужества за английским офицером союзнической Королевской военной миссии, по окончании войны отправленным на родину. Крёстный Налимова, этнограф Дмитрий Янович, тоже погиб в лагере, осуждённый за политические анекдоты. Тоталитарный режим обычно уничтожал и репрессировал людей, своих "врагов", семьями...

Василий Налимов-сын был арестован в Москве как анархомистик 22 октября 1936 года, после 10-ти лет эзотерического обучения. Приговор "тройки" – 5 лет лагерей за "контр-революционную деятельность". Но он был освобождён только в 1954 году – после 18-ти лет тюрем, колымских лагерей и ссылок – колымской, магаданской, казахстанской (Усть-Каменогорск, Темиртау). В 1947 году – нелегальный приезд в Москву, а в 1949 году – второй арест в Алма-Ате с осуждением на "вечную ссылку", прерванную лишь смертью "бессмертного вождя" Джугашвили. Все годы ссылки Василия Налимова верно поддерживала приехавшая к нему в Сибирь первая жена – топограф и поэтесса Ирина Усова (1905-1985), духовная подруга боговдохновенного русского поэта-мистика Даниила Андреева, происходившая из дворянской семьи. Вернувшийся в Москву в 1955 году, Налимов был реабилитирован только в 1960-м, после двух в том отказов, а затем реабилитации всех анархомистиков, дело которых считалось "совершенно секретным".

В своих воспоминаниях Василий Налимов сделал глубокий этико-психологический анализ репрессивной деятельности власти и её разрушительных последствий для состояния коллективной психики нации. Характерна личная позиция анархомистика, когда он говорит о противостоянии репрессиям власти:

"Существенным оказалось то, что ничто не даёт устойчивости в борьбе – ни высокие степени посвящения, ни многолетний духовный опыт, ни братские связи. Что же может гарантировать от падения?.. Сдаться сразу же без борьбы? Нет. Никогда!

И вдруг я понял, что борьбу мы вели не столько со следователями, сколько с самими собой. Человек оказывается врагом самому себе. Внешний враг – это только провокация, только вызов на бой; а дальше всё свершается внутри себя" (1, с.450).

Как и во время следствия, в заключении Налимов не изменил своим убеждениям, оставаясь творчески ищущим и борящимся с несправедливостью анархомистиком. Достаточно упомянуть эпизод об объявлении голодовки (!) с отказом работать в колымском лагере (1, с.196-198). Или процитировать субъективно-личный вывод Василия Налимова из опыта неволи: "выжить в лагере может только тот, кто не смирился с мыслью о том, что он стал, как это ему внушали, сталинским рабом" (1, с.205).

В течение всего этого времени, несмотря на каторжные работы и потом долгую изоляцию от цивилизованного мира, он сумел не просто сохранить свою увлечённость математикой, но трансформировал эту страсть в подлинный духовный поиск пифагорейского типа. Это были годы суровой аскезы, напряжённого самопознания, размышлений над философскими и научными проблемами. Ибо в заключении Налимов работал не только на золотых приисках, но также в металлургических и геолого-разведывательных лабораториях системы Гулага. Ещё до ареста Василий Налимов служил по армейскому призыву сначала в тяжёлой артиллерии, затем в спецподразделении при НИИ Военно-воздушных сил. И хотя он участвовал в новых технических разработках, обстоятельства военной службы оставили у него общее впечатление такой же её нелепости и бессмысленности, как организация жизни в Гулаге.



Окончив в 1928 году школу со специальностью химик-лаборант, до ареста Налимов также работал в Лаборатории высокого вакуума Всесоюзного электротехнического института в Москве, где изучал фотоэлектрический эффект (опубликовав, в соавторстве, свою первую научную книгу по этой теме). Там он слушал лекции по теоретической физике академика Леонида Мандельштама и ещё застал доклады о.Павла Флоренского, до его ареста и гибели в Гулаге. Случайно или нет, но некоторые идеи миропонимания Павла Флоренского глубоко перекликаются с теми, которые Василий Налимов развивал в своих философских работах: Флоренский видел в математике инструмент бесконечного самопознания, говоря, что занятия математикой и физикой привели его "к признанию формальной возможности теоретических основ общечеловеческого религиозного миросозерцания" (14, с.267). Впрочем, Налимов своим главным вдохновителем в поисках новых математических идей считает Алексея Солоновича.

После освобождения и официальной реабилитации Налимов получил возможность продолжить работу в разных научных лабораториях и с научной литературой во Всесоюзном институте научно-технической информации АН СССР. Несомненна высокая одарённость Налимова как творческого учёного и мыслителя. Уже в 1959-м он создаёт в Государственном институте редких металлов первую в стране группу по разработке математической теории эксперимента. В 1965 году, будучи уже доктором технических наук (тема диссертации 1963 года – методологические аспекты кибернетики) и профессором по кафедре Теории вероятностей и математической статистики он возглавляет сначала отдел, а затем Лабораторию математической теории эксперимента МГУ, став на этой должности заместителем академика Андрея Колмогорова (1903-1987) – гениального русского математика, который руководил большой межфакультетской Лабораторией статистических методов МГУ.

Василий Налимов проработал с Колмогоровым 10 лет, пользуясь как учёный неизменной поддержкой Андрея Николаевича, который защищал Налимова от партийных нападок и предоставил ему привилегию редкой свободы в исследованиях и выражении идей. "Василий Васильевич – учёный такого ранга, что может заниматься тем, чем хочет", – говорил влиятельный академик, и Налимов оставался неприкосновенным для партийных интриганов университета (1, с.286). С 1975 года Налимов возглавил Лабораторию математической теории эксперимента на биологическом факультете, а последние годы жизни работал ведущим сотрудником Лаборатории системной экологии МГУ.

Показательно, что всё это Василий Налимов достиг, не имея диплома о высшем образовании, так как в 1930 году добровольно покинул 2-й курс физико-математического факультета Московского университета из-за конфликта с комсомолом университета, будучи сам не комсомольцем, а из солидарности с товарищем, преследуемым комсомольской организацией. Но ещё до ареста, во время работы в Институте контрольно-измерительных приборов аттестационная комиссия дала Налимову право на защиту кандидатской диссертации без окончания вуза. В 1960-1970-х годах книги Налимова по статистическим методам планирования экспериментов, кибернетике и наукометрии оказывались среди самых цитируемых в мировой научной литературе. Они издавались в университетах Лондона, Оксфорда, Берлина, Будапешта, Варшавы и переводились исследовательскими отделами армии США, а Институт научной информации в Филадельфии (США) издал в 1980-х годах 4 работы по мультидисциплинарному изучению сознания, имеющие философскую направленность (15). Став профессором МГУ, Налимов всегда отказывался от членства в компартии и связанной с этим карьеры в научной номенклатуре. Он не признавал значения "закрытой" науки для культуры:

"Мы сразу же можем исключить из рассмотрения всё, что относится к так называемой "закрытой" науке, поскольку развитие "закрытых" работ не оказывает влияния на информационные потоки в науке" (16, с.12).

Методологически подход Налимова к проблемам науки близок анархическому подходу американского философа австрийского происхождения Пола Карла Фейербенда (1924-1994), который, в частности, писал (17):

"Наука есть одна из форм идеологии, и она должна быть отделена от государства, как это уже сделано в отношении религии" (с.517). "Наука представляет собой по сути анархистское предприятие: теоретический анархизм более гуманен и прогрессивен, чем его альтернативы, опирающиеся на закон и порядок" (с.147).

Сам Василий Налимов в этой связи писал: "Анархизм – это всеобъемлющая свобода. Она должна охватить все проявления культуры, в том числе и науку, остающуюся в плане методологии жёстко идеологизированной" (1, с.142).

Да и само по себе научное творчество, то есть способность человека открывать и создавать новое в уже существующем, возможно только как анархический процесс, что Налимов хорошо показал в одной из своих давних статей (18). В другой книге – Faces of Science ("Облик науки", законченной в Москве в 1979 году, но целиком никогда не опубликованной в России) Налимов пишет (19):

"Человек открывается в своём видении мира. Наука в диалектическом противостоянии логического алогическому моделирует скорее природу самого человека, чем описываемого им Мира. Отсюда изучение природы самой науки это, прежде всего, путь к пониманию человека (с.xii)...

Наука может быть как источником знаний, так и источником заблуждений... Научные теории на самом деле ничего не объясняют, поскольку они всегда ставят нас перед новыми, более серьёзными проблемами. Скорее, можно говорить о том, что они примиряют нас с тем новым, что вскрывается в процессе нескончаемого овладения Миром (с.275)...

Символические образы – архетипы нашего бессознательного, – выступающие в роли упорядочивающих операторов при построении новых теорий, являются... теми факторами, которые примиряют нас (на уровне бессознательного) с нашими построениями... Иначе говоря... сама сопричастность математических построений нашему бессознательному примиряет их с нами в большей степени, чем сопутствующие им формальные доказательства (с.275)..

Из сказанного выше с очевидностью следует, что разумнее говорить не о познании Мира, а об углублении нашего взаимодействия с ним, сопровождающимся расширением нашего сознания..." (с.278). В этой работе Налимов, критически анализируя идеи Томаса Куна и Карла Поппера, развивал подход к психологии математики и научного творчества, начатый французским математиком Жаком Адамаром и немецким физиком Вольфгангом Паули (20).

Уже в начале 1980-х о Налимове писали, что он является энциклопедическим "мыслителем эпохи Возрождения" – "Renaissance scholar" (21). Василий Налимов создал русскую школу математических методов планирования экспериментов; ввёл в науку термин "наукометрия" и сформулировал основы этой новой дисциплины; разработал философию и основания глобальной экологии; создал язык вероятностной логики; разработал вероятностно ориентированные модели языка, сознания, эволюционизма и смысла (последнюю называют также "вероятностной теорией истины" – probabilistic theory of truth). Сегодня эти его достижения общепризнаны в России (22).

Однако в СССР издание и даже упоминание новых книг Василия Налимова полностью прекратилось на 10 лет – с 1979 по 1989 годы. Именно на этот период приходится издание его философских работ в США. Так из русской культуры большая часть фундаментальных идей и практических разработок Налимова были напрочь вырваны на 10-15 лет, что не принесло стране ничего, кроме интеллектуального и духовного обеднения народа, которое не могли компенсировать отдельные публикации учёного в советской научной и популярной прессе.

Начиная с "парохода философов", высланных большевиками за границу, и сотен других блестящих учёных, поэтов, мыслителей России, отправленных в концлагеря и расстрельные подвалы ЧК-ГПУ-НКВД, не говоря уже об уничтожении просто трудолюбивых крестьян и предприимчивых людей, всё лучшее из страны так или иначе изгонялось. Так страна была розорена, народ обманут и обкраден, и сегодня мы сидим на обломках этого гигантского крушения русского Голема.





Реальность ирреального



В начале 1970-х годов Василий Налимов, по профессии прикладной математик, решил открыть самой широкой публике свои новые теории и подходы к проблемам изучения сознания, начав публикации на эту тему в научно-популярной печати. Уже в самых ранних работах общефилософской направленности (1971-1976) Налимов ясно и недвусмысленно определил истоки своих идей и своего подхода к описанию сознания. Это: греко-христианская метафизика ("Логос" как "всеобщее число"), "платоновский реализм", математический интуиционизм, а если говорить ещё точнее – "школа субъективных вероятностей, опирающаяся на необейесовский подход", "вероятностная семантика" и трансперсональная психология (23). Последний термин вообще не употреблялся в советской науке, Налимов первый ввёл его в советский академический тезаурус.

Василий Налимов был первым в СССР настоящим трансперсональным психологом. К текстам трансперсональной психологии следует отнести уже его работу 1972 года "Этюды по истории кибернетики: Предтечи кибернетики в Древней Индии", опубликованную в Индии в 1974 году (24). Эта статья рассматривала параллели между восточным мистицизмом и современной наукой, которые Налимов начал исследовать одновременно с Фритьофом Капрой, Майклом Талботом, Джин Шинода Болен и отдельными специалистами в России (25). Но опубликована по-русски официально эта работа оказалась лишь через 28 (!) лет после предложения к печати и через 24 года после публикации на английском в Индии... В дальнейшем почти все такие работы Налимова публиковались лишь на Западе. И, например, статью "Наука и религия : есть ли здесь место принципу дополнительности?" (26) можно было прочесть только в труднодоступном самиздате или послушать невнятное её изложение с неадекватными к ней комментариями канадского раввина в 1980 году по радио "Голос Америки".

Трансперсональная психология (ТПП), которая изучает сознание за пределами его проявлений, персонализированных в отдельной личности, оформилась в США к 1969 году как интегральная область научных исследований из синтеза гуманистической и аналитической психологии, религиоведения и общей семантики, парапсихологии и новой физики. Базовая идея ТПП – это представление о психологическом (семантическом) поле, через которое сознание индивида взаимодействует с самим собой, сознаниями других людей и остальными формами сознания во Вселенной. Первой официальной публикацией по ТПП на русском языке в СССР была работа Налимова "Непрерывность против дискретности в языке и мышлении" (1976), опубликованная Тбилисским университетом тиражом 500 экземпляров и ставшая на следующие 10 лет одним из бестселлеров советского научного самиздата (27). Но это не составляло и тысячной доли мирового объёма публикаций по трансперсональной проблематике (28).



Позже она была включена с большими сокращениями во второе издание "Вероятностной модели языка" В.В.Налимова (29). А первоначально это была первая обширная глава неизданной с тех пор книги Налимова "Прошлое в настоящем : Антропологическая теория религий" (30). "Прошлое в настоящем" распространилась в самиздате, при обысках КГБ конфисковывалась и безвозвратно пропадала в недрах Лубянки; её использовали разные исследователи сознания, обширно цитируя работу – иногда с ошибками и искажениями авторского текста – даже в своих печатных изданиях (см.напр. 31), но целиком эта книга нигде не была опубликована. В ней рассматриваются и – в ракурсе единства духовного опыта человечества – сопоставляются гностицизм и платонизм, православие и исихазм, индуизм и йога, ваджраяна и дзэн-буддизм, шаманизм и современный экзистенциализм. Это была первая книга Василия Налимова, в которой он писал о неизбежности смены современной культуры нашей цивилизации. Общую направленность этой по-прежнему очень актуальной книги отражают выбранные эпиграфом к ней слова Шри Рамакришны:

"Как различные реки, берущие своё начало в разных горах и текущие одни прямо, а другие излучинами, все сливают свои воды в Океане, так и различные вероучения с их разными точками зрения в конце-концов сходятся к Тебе, о Господь...

Один и тот же Аватар, появившись в одном месте, называется Кришна, а исчезнув и появившись вновь в другом месте, называется Христом" (32).

То было мрачное время, когда все трансперсональные и парапсихологические исследования сознания рассматривались, с одной стороны, как идеологически опасные, с другой – как стратегические, брались под жёсткий контроль власти, а КГБ и ГРУ стремились так или иначе заставить учёных работать в своих секретных учреждениях или в программах закрытых академических и ведомственных институтов, нередко руководимых крупными советскими академиками. Василий Налимов всегда отказывался от работ для министерств безопасности или обороны. Так, например, в 1980-х он отказался участвовать в секретной военной программе по коммуникации с китообразными в военных лабораториях Крыма.

Ещё в начале 1970-х, напоминая о том уроне, который нанесла физической науке в СССР идеологическая партийная кампания против квантовой механики и теории относительности, Налимов писал в одном из популярных среди советских исследователей журнале: "Только взрыв первой атомной бомбы радикально изменил парадигму. В идейном плане сразу всё оказалось рассекреченным. Дальше оставалось только "догонять" или "перегонять" – психологического торможения больше не было" (18, с.39). При этом, необходимость эзотеризма, – то есть этически (а отнюдь не политически) регулировать научные исследования природы, сознания человека и особенно психотронные разработки, – понятна многим разумным ответственным учёным и глубоко оправдана. Как сказал американский профессор аэронавтики Пол Кзиз (Paul Сzysz), один из специалистов в области энергии вакуума, разрабатываемой сегодня на стыке физики и психических исследований:

"В эпоху луков и стрел наше воздействие на мир было ограниченным. С появлением ядерных технологий мы располагаем источником энергии, способной нас разрушить. Энергия "абсолютного нуля" может нас аннигилировать в ничто. Совершенно необходимо, чтобы мы умели определять лимиты и контролировать энергию. Иначе будет слишком поздно" (из телеинтервью – 33). Василий Налимов осознавал это как мало кто в стране. Поэтому необходимые эксперименты по исследованию сознания он осуществлял сам.

В материалах для большого Международного симпозиума по проблеме бессознательного, прошедшего в октябре 1979 года в Тбилиси, Налимов впервые представил результаты проводимых им медитационных экспериментов, опиравшихся на эзотерический орденский опыт (34). В отличие от практики "традиционалистов", которые хотя и пытались реинтерпретировать эзотерические психотехники в представлениях современной науки, но изучали и применяли их с большим уважением к традициям (см.напр. 35), в экспериментальном подходе Налимова испытуемым не требовалось предварительно или одновременно усваивать философские понятия и проникаться метафизикой древних эзотерических систем. Ибо Налимовым изучалось непосредственно сознание, а не только интерпретация чужого опыта его исследования.



В отличие же от экспериментов советских государственных парапсихологов (см.напр. 36), медитативная практика проводилась Василием Налимовым в открытых группах добровольцев и силами исключительно самих участников – независимо от каких бы то ни было государственных программ, без использования психоделических препаратов и технических приборов, ибо сам человек рассматривался как биологический "приёмник", способный при соответствующей тренировке обнаруживать реальность, скрытую от физических приборов. Эта практика прямо называлась "медитация", а темы её были не психофизической, но экзистенциальной направленности: например, медитация на тему "Документ будущего" (29), на стихи русских символистов или триаду слов обыденного языка "Свобода – Рабство – Достоинство" (34), на слово "Время" или на трансперсональные символы – древние христианские кресты и мандалы.



На том же симпозиуме Василий Налимов представил первый набросок своей "вероятностной модели бессознательного" (23), которая позже была развёрнута и тоже представлена в советских публикациях. Не повторяя существующие в то время зарубежные холистические теории сознания (28), эта модель не имела аналогов среди предшествующих и последующих в советской науке, ибо она полностью устраняла все её тупиковые редукционистские построения (37). Модель Налимова описывает сознание как семантическое поле с системой размытых фильтров, открытых возможности непрерывного творчества. Для концептуализации своего подхода Налимов использовал теоретико-вероятностные представления, опираясь на теорему английского богослова и математика Томаса Байеса (1702-1761) как основную формулу неаристотелевой континуальной логики, которую Налимов с начала 1970-х годов применял для описания информационных процессов.



Байесовский подход к моделированию психических процессов к тому времени уже успешно применялся американскими психологами для решения локальных задач (38), но подход Василия Налимова был совершенно новым, заключаясь в метафорическом использовании математических представлений в трансперсональной психологии (39). По существу речь идёт о создании нового единого языка описания процессов в физическом мире и сознании, который включал в такое описание и человеческую этику – системы ценностных представлений. Первое сопоставление этого подхода с основными западными моделями сознания в ТПП (Ч.Тарта, С.Грофа, К.Уилбера, Д.Бома) сделано в работе сотрудницы, подруги и второй жены В.В.Налимова – Жанны Александровны Дрогалиной (40).



Советский режим всегда сопротивлялся подобным публикациям в открытой научной печати, но Налимову удавалось это делать благодаря исключительной методологической строгости его построений. И, кроме жалких отдельных попыток "марксистской критики" его публикаций, лишь один упрёк был ему сделан со стороны серьёзных психологов – в том, что его тексты слишком трудны для восприятия даже специалистам академического уровня (41). Работы Налимова действительно требуют не только большой научной и общекультурной эрудиции читателя, но также его развитого воображения, духовной открытости сознания и готовности к пересмотру парадигмических установок. Не удивительно поэтому, что кроме Филиппа Бассина почти никто в СССР не решался на попытки адекватной интерпретации его психологических экспериментов и теоретических построений. Зато в США этот подход Налимова получил самую высокую оценку ведущих трансперсонологов сразу, как только стал известен (см.напр. 42).

Полное изложение вероятностной теории сознания Василия Налимова мне довелось читать ещё в рукописи (1980-1982). Издание её в СССР было запрещено и стало возможно лишь через 14 лет после написания и публикации книги в США (43). В 1996 году, после пяти лет работы над переводом и преодолением скрытого, но мощного противодействия разных силовых ведомств, эта книга была опубликована на французском языке – под названием "Les Mathématiques de l'inconscient" (44). Название книги "Вероятностная модель бессознательного" в русском издании – "Реальность нереального : Бессознательное как проявление Семантической Вселенной", она написана вместе с Жанной Дрогалиной (45). Текст французской версии не идентичен ни американскому в издании 1982 года, ни русскому, но перекомпозирован и дополнен главами из русской версии 1995 года. Как и первую изданную в США философскую книгу "Путешествие математика в лабиринтах языка" (29), свою первую изданную во Франции книгу "Математика бессознательного" Василий Налимов посвятил памяти своих погибших учителей – Алексея и Агнии Солонович.

Василий Налимов рассматривал эту книгу как "введение" в развиваемое им "вероятностно ориентированное видение мира". Тем не менее, эта книга совершенно не теряет своей актуальности, и без этого "введения" действительно труднее воспринимать следующие философские работы учёного. Психологи, психотерапевты, педагоги, математики, физики, философы, историки, художники, искусствоведы могут найти в ней богатый материал – каждый для своей специальности. Вместе с философскими и метафизическими построениями автора в ней представлены репродукции картин и рисунков – результаты медитативной работы, почти 25 лет проводившейся им и Жанной Дрогалиной, с группой профессиональных художников. Этот опыт дал начало новому методу в живописи – "трансперсональному символизму" (художники Алексей Дьячков, Виталий Грибков, Борис Сафронов, Николай Обухов и другие).

Во французском предисловии к книге Станислав Гроф не колеблясь пишет: "Своевременность работы Налимова выходит за границы науки. Его видение мира охватывает и интегрирует всю совокупность опыта, приобретённого всем человечеством. Оно превосходит провинциальный, национальный, политический, расовый и религиозный шовинизм и идеологические клише конкурирующих систем, основанных на незнании целостной природы человека. В контексте его видения, единственная надежда человечества – в создании совершенно новой культуры через радикальную трансформацию сознания. На этом пути работа Налимова является важным вкладом в... новую альтернативную и перспективную стратегию в подходе к современному глобальному кризису" (44, с.15).

Быть может, самое главное, что Василий Налимов писал в этой книге ещё в 1982 году, заключается в его словах о забытом позитивистской наукой и запрещённом советской идеологией Духовном Мире: "Сейчас уже можно говорить о том, что перед нашим взором открывается то, что можно бы назвать Семантической Вселенной, или семантическим космосом, сосуществующим с нашим временным космосом и, более того, проявляющимся в нём" (45, с.279).




Математика космической Игры и Спонтанность сознания





В своих следующих работах Василий Налимов использовал тот же подход для построения единой вероятностной теории сознания, биологической эволюции и эволюции физического мира. Мне довелось читать ещё рукописный набросок 1982 года книги, названный тогда "Число как мера многообразия в мире живого : Интегративная синэкология в вероятностном ракурсе" и в 1985 году опубликованной в США под заглавием "Время, Пространство и Жизнь : Вероятностные пути эволюции". Сам Налимов предпочитал русское название работы – "Мир как геометрия и мера", она появилась в России на русском языке лишь через 15 лет, уже после смерти философа (46). Все советские издательства отвергали её, и даже развёрнутый авторский реферат книги отказались напечатать все толстые научные журналы СССР – как недопустимо "идеалистический" текст. В одной из американских рецензий на эту работу изложенный Налимовым подход был назван "метанаукой будущего".


В книге развиваются далее представления о Семантической Вселенной как основе физического мира через сопоставление различных космогонических и эволюционных теорий 20-го века, с дальнейшим развитием подступов к сверхъединой теории поля – математической модели, едино описывающей сознание и физический мир. Как одну из метафорических иллюстраций этого подхода Налимова можно взять фразу, приведённую А.Д.Сахаровым, когда он, рассказывая о своих встречах в 1987 году с Джоном Уилером и Стивеном Хоукином, свидетельствует о своём внимании к этой проблематике (47):


"Во время первого разговора Хоукинг дал мне оттиски своих последних работ... Первую... он докладывал на семинаре и сказал, перефразируя Эйнштейна: "Бог не только играет в кости, но и забрасывает их так далеко, что они становятся недоступными" (с.64-66).


Именно в этом мировоззренческом направлении развивал свои идеи и Василий Налимов, одновременно занимаясь, если употребить слова Андрея Сахарова о новых задачах науки, "обобщением основных понятий и идей" в своих новых работах. По сути он стремится создать метатеорию космического сознания.


Большое место в вероятностной теории сознания Налимова занимает концепция Ничто как вселенской Потенциальности и концепция реинкарнации, интерпретируемая точно так же, как в эзотерическом буддизме и тантризме (45). Особенностью интерпретации Налимовым этих категорий и понятий является использование математических образов. Свой подход он называет "метафоро-математическим, или, пожалуй даже мифо-математическим. В этом случае исследователь не придумывает новых математических построений, а берёт уже существующую математическую структуру и даёт ей новую неожиданную экспликацию в системе тех или иных представлений эмпирического Мира...


Математическая структура начинает выступать в роли мифа, которому исследователь даёт новое раскрытие" (46, с.169).


Древнеиндийский миф, который помогает воспринять идею Налимова о спонтанности, это – Лила, или Божественная космическая Игра символизируемая в образах танцующих Шивы и Кришны (48). Именно эти архетипические образы помогают адекватно понять вероятностную логику и вероятностную онтологию Налимова, заключённую в математическом "силлогизме Байеса" как единой формуле описания мира и человека: p(µ/y) = kp(µ)p(y/µ). Эта формула – не что иное, как концепция Лилы, выраженная на математическом языке современных научных представлений. Уже в "Реальности нереального" (45) Налимов пишет: "Безграничное стремление разделять неделимое, и разделять каждый раз по-новому, – не есть ли это то, что на Востоке воплощалось в образе многорукого Танцующего Шивы? Но почему мы вовлечены в эту игру?" (с.379) ; и ещё: "Дао – это процесс Мира, Путь жизни. Это гармоническое раскрытие жизни через спонтанность её проявления..." (с.96)


Однако древнеиндийские истоки игровой, или вероятностной модели мира и человека Налимов подчёркивал ещё в своей работе 1972 года о предтечах кибернетики и вероятностного мышления в Древней Индии (24). В "Реальности нереального" он пишет:


"У европейца, начинающего знакомиться с Востоком, представление о Мире как об игре вызывает наибольшее недоумение – всё кажется унизительным, нарочито несерьёзным. Но в вероятностной интерпретации всё выглядит иначе. Игра – это возникновение размытой, вероятностно взвешенной ситуации, создающей возможность изживать карму отдельных людей и целых народов. Приход на Землю духовно высокого эона только изменяет распределение вероятностей, но отнюдь не задаёт жёсткий путь развития. Так было и с приходом Христа..." (45, с.36).


Надо подчеркнуть, что математическая формула силлогизма Байеса служит отнюдь не для прикладных исчислений, но имеет объяснительную силу и эвристическую роль, в том числе для построения дальнейших теоретических и прикладных математических моделей: "Этот силлогизм включает в себя представление о спонтанности творческого начала... Спонтанность становится фундаментальным началом Мира..." (46, с.147, 185).


Налимов иллюстрировал это мировосприятие не только образами индийской мифологии, но также через идеи Плотина в его трактате "О Числах" (45, с.45-50, 76-84). Интересно, что игровую модель сознания и мира, идентичную древнеиндийской Лиле, мы находим также в эзотерической философии Древнего Египта, как она изложена в средиземноморском герметизме (49). В христианской культуре эта идея имплицитно содержится, в частности, в известной формуле Апостола Павла:


"Ибо всё от Него, Им и к Нему" (Послание к Римлянам, 11: 36), которая математически выражается всё тем же вероятностным силлогизмом Баейса: p(µ/y) = kp(µ)p(y/µ).


В работе "Мир как геометрия и мера" Налимов развивает идею спонтанности как новой философской и метафизической категории, которую удаётся раскрыть только в сопоставлении с образами восточной мысли. Однако подробное сопоставление главных оригинальных идей Налимова с наиболее эзотерическими, малоизвестными учениями Востока, до начала 20-го столетия остававшимися скрытыми от западного мира, это – тема отдельной большой публикации. А здесь я ограничусь только беглой констатацией этих параллелей и смысловой идентичности идей.


"Острокритическим остаётся, конечно, мое отношение к тому картезианско-ньютоновскому механистическому фону, на котором продолжают развиваться современные представления об эволюционизме... Смягчая извечные Законы Случайностью, не пытаемся ли мы просто обручить ветхозаветного Творца с танцующим Шивой?.. Здесь мои высказывания начинают странным образом перекликаться с философией даосизма...


И действительно, обращение к вероятностной онтологии оживляет миф древности. В европейской традиции он уходит корнями к досократикам, на Востоке – к индуизму и даосизму...


Главное для нас – это... возможность показать правомерность представлений о вероятностной, то есть по существу геометрической онтологии Мира, где движущим началом является не закон, а спонтанность, которая обретает контуры научности, будучи записанной на языке модельных представлений..." (46, с.182-185).


Следующая работа, которую Налимов рассматривал как самую важную свою книгу, целиком посвящена теме Спонтанности сознания и мира (50). Законченная в 1987 году, эта работа также не была опубликована ни одним советским государственным издательством. Из издательства "Наука" рукопись её по-попросту украли. В конце-концов, Налимов опубликовал книгу своими силами – при поддержке одного из первых в стране кооперативов, под прикрытием издательства "Прометей" Московского пединститута. 10-тысячный тираж очень качественного издания быстро исчез с прилавков книжных магазинов, хотя книга не проста для понимания.





О чём она? "Прежде всего хочется предложить модель, обладающую большой объяснительной силой. Мы уже устали от локальных моделей... Хочется вырваться на простор и с каких-то единых позиций увидеть то, что дано нам видеть... Модель такой, почти всеобъемлющей, силы может быть только глубоко метафоричной, и, более того, она должна будет обрести характер мифа... И вряд ли кто-либо будет всерьёз спорить с тем, что современные космогонические представления, несмотря на всю их глубокую насыщенность математикой и идеями современной физики, всё же выглядят скорее как мифы современности" (50, с.18-19). Далее этот подход разворачивается в вероятностную теорию смыслов и личности, вместе с новыми ему пояснениями (с.106-120).


Василий Налимов считал свою концепцию близкой по духу идеям, которые развивал в работе "Вероятностная метафизика" известный американский философ и математик Патрик Сапперс из Стэндфордского университета. Есть также некоторое сходство идей Налимова о спонтанности и представлений Карла Густава Юнга о Синхроничности (51), но Налимов идёт дальше Юнга. В его концепции окончательно отбрасывается – или, точнее, растворяется – детерминистская картина мира, управляемого жёсткими Законами Бога-Демиурга:


"Спонтанность – это реальность другого мира, см

Источник: "Нагуализм нового цикла"

См. также:
Сайт об ученом


Ваше мнение
Ваши дети знают/изучают какой-либо финно-угорский язык?
ФИННО-УГРЫ

Финно-угры - этноязыковая общность народов, насчитывающая более 20 миллионов человек.

В языковом отношении финно-угры делятся на несколько подгрупп. Пермско-финскую подгруппу составляют коми, удмурты и бесермяне. Волжско-финскую группу - мордва (эрзяне и мокшане) и марийцы. К прибалто-финнам относятся: финны, финны-ингерманландцы, эстонцы, сету, квены в Норвегии, загадочная водь, ижорцы, карелы, вепсы и потомки мери. К отдельной угорской группе принадлежат ханты, манси и венгры. Потомки средневековой мещеры и муромы, скорее всего, относятся к волжским финнам.

Подробнее



   ©Kominarod.ru,2003-2011
   Сайт работает на NetCat 2.4
   Rambler's Top100
   Design: Yreane
   Programming: MipH